фоне. Каждый знал в лицо принцессу и кланялся ей в пол. Алиса лишь улыбалась им, хотя в душе ей было неприятно. Она хотела добиться этого сама, а не просто потому, что она дочь своей матери.
Вскоре показалась и площадь, где должна была пройти основная часть фестиваля Мира. Огромное открытое пространство у корней древа Мира.
Дерево это разительно отличалось ото всех других — ствол его был будто сделан из серебра и переливался всему красками на свету, листва была прозрачной и лишь жилки иногда пульсировали синим свечением. Дерево было не просто особенным, оно, можно сказать, даже не было деревом как таковым. Оно было воплощением Духа Маны.
Это существо родилось вместе с рождением самого мира, Дух знал всю его историю, знал каждое существо и каждую травинку, что жили на этой земле. Альгоды свято верили, что произошли от этого великого существа, ведь лишь они владели частичкой его силы — маной.
Каждый год определенным числом альгоды устраивали праздник в честь Духа Маны и называли его фестивалем Мира. Они славили своего предка, рождение места, где они живут поколениями, и вспоминали своих королев.
— Ооох, госпожа Алиса пришла… глядите, принцесса… из неё прямо струится мана… наша будущая королева… — подобные перешептывания раздавались отовсюду. Алиса уже привыкла к такому, поэтому умело скрывала раздражение.
— Жрец, я пришла. Когда начнем? — сказала Алиса мужчине в церемониальных одеждах, его лицо, как и у всех Магир-аль-Годов было закрыто украшенной тряпицей.
— Ох, священные грибочки! Госпожа Алиса, безумно рад, что вы почтили фестиваль своим присутствием! Нам осталось лишь дождаться прибытие вашей достопочтенной матушки, королевы Малисы, и мы начнем сей просто по-тульпанному очаровательный праздник!
— Хаа, ясно. — немного раздраженно сказала Алиса и уселась на небольшую лавочку, что была свита из корней деревьев.
Время текло медленно и уныло, постепенно народ перестал обращать внимания на принцессу и принялся веселиться. Повсюду стояли небольшие шатры, где готовили различные яства, продавали браслеты и заколки. Друзья собирались в компании и болтали о чем-то своем.
Но все разом затихли, стоило только раздаться звонкому стуку каблуков о серебряную древесину. Из темноты ствола вышла она, их королева! Сердца каждого наполнились абсолютно противоположными эмоциями — почитание, удивление, радость, благоговейный страх. Как один люд буквально вбил головы в землю и сказал хором: «Моя королева!».
— Можете поднять взгляд! — властно сказала невероятной красоты женщина. Говорят, у каждого свой идеал красоты, но королева просто превосходила его на голову. Возможно, то было просто действие маны, которая буквально лилась из неё, но сердца каждого точно принадлежали именно этой женщине.
Все так и остались сидеть, прильнувшись к земле, подняв лишь глаза на королеву. Но никто и не посмел бы жаловаться, ведь она была настолько великим и невероятным существом, что им было стыдно даже просто смотреть на неё. А то, что она позволила им это, уже было величайшим подарком, которые они могли получить лишь раз в год.
— Алиса. — коротко сказала она, и девочка неловко подошла к ней. По мере приближения к королеве, тело Алисы тряслось всё сильнее, а сердце готово было разорваться от страха. Но причиной тому было отнюдь не величие женщины, не её сила и уж точно не её красота.
— Д-да, мама. — тихо сказала девочка.
— Несмотря на все твои прошлые выходки, я всё еще желаю, чтобы ты стала следующей королевой Средиземья. Поэтому сегодня именно ты проведешь фестиваль. — тихо, чтобы никто не услышал, сказала Малиса и улыбнулась.
— Ч-что ты имеешь… — Алиса не успела договорить, как королева вскинула руки, а с её напоминающих снежную бурю волосы сошло облачко пара вслед за движением рук.
— Подданные! Из поколения в поколение вот уже сотни и тысячи лет мы чтим нашего предка и славим его деяния на сим празднестве! И в знак передачи правления я желаю, чтобы моя дочь провела фестиваль вместо меня. — объявила женщина, а народ застыл в изумлении и, дождавшись одобрительного кивка королевы, разорвался овациями, хлопками и поздравлениями.
— Дочь, приступай. — велела женщина.
Народ кричал и подбадривал, а мать смотрела на девочку сверху вниз, всем своим видом приказывая подчиниться. Но вместо того, чтобы думать о безнадежности ситуации, Алиса вдруг начала вспоминать.
Шесть лет, ей сказали, что она будет следующей королевой. Вначале была простая детская радость. Потом пришли сомнения. Каждый раз, когда ей кланялись, когда осыпали комплиментами, когда говорили, что она станет такой-то, потому что её мать такая же. Всё это вскоре переросло в гнев.
Она высказала всё маме, но той было всё равно. Точнее, она тоже всем сердцем желала, чтобы дочь стала копией её, ведь она была идеальна. По крайней мере, королева верила в это, и её подданные тоже так ей говорили.
Поначалу Алиса не понимала, почему ей так не нравится идея становления своей матерью. Но чем старше она становилась, тем всё ближе подходило осознание причины. Алиса хотела добиться всего сама. Её была противна похвала только за то, что она являлась дочерью королевы.
У матери Алисы был всего один недостаток — её характер. Одним словом его можно было бы описать, как гнилой. Может, в молодости королева и была хорошим человеком, но вскоре сила и власть изменили её. Она не стала одержима ими или опьянена, нет… просто суть её положения была такова, что любое её хоть немного успешное деяние оценивалось подданными излишне гиперболизировано.
Королева стала восхищаться собой, она стала идеалом в своих глазах. Каждая её мимолетная мысль считалась ей истинно верной. Каждое её слово должно было быть исполнено не потому, что это приказ королевы, а лишь оттого, что слово это — единственно верное, ведь произнесено устами идеальной её.
Такое отношение к вещам перешло и на дочь. Если королева бы вдруг посчитала, что короткая стрижка — красиво, то её дочь немедля обязана была состричь волосы. Таких примеров было еще много, но, к сожалению, не все они были так безобидны. Когда-то королева услышала такую поговорку от людей, что жили за пределами Средиземья: «Шрамы украшают мужчину». «Почему именно мужчину?» — подумала тогда королева, и такая мысль была естественна, ведь в её королевстве царил матриархат.
«Раз какого-то мужчину украшают шрамы, то что же они сделают с девушкой, дочерью идеальной женщины?» — подобная мысль лишь раз появилась в её голове, а для Алисы начался ад. Королева под стать своему определению идеальности хотела сделать всё максимально верно. И, так как Магир-аль-Год мог излечить себя магией, убрав со своего тела все шрамы, то нужно было придумать способ, который сделал
